Ангел канатоходцев такой: один, но как будто два
По той же причине, по какой у ангела два крыла:
Когда у канатоходца вдруг закружится голова,
То чтобы под каждую из рук тень от ангела легла.
Вот он такой себе идёт, покачивает балансир,
Видит одновременно восход и одновременно — закат.
Он не знает вообще ничего о том, как устроен мир.
Но никто не знает лучше него, как устроен канат.
Если россиянину сказать: солнце встаёт на востоке, заходит на западе, первая реакция будет: а это хорошо или плохо? Вторая: ну, это смотря что считать востоком, а что западом.
Вторая — не имеет никакой практической ценности. Паралитическое «давайте договоримся о терминах: что считать лопатой, что ямой и как определяется процесс копания», приводит к тому, что никакая группа людей не в состоянии взять лопаты и вместе выкопать яму.
У оценочных суждений есть своя область применения, за пределами этой области они когнитивный мусор. Определения важны настолько, насколько они приближают группу людей к общему пониманию «что теперь нам делать», другой ценности у определений нет.
Кажется, что мышление модальностями прикладное, а второе — теоретическое, но это не так. Оба просто проявления параноидального страха перед «неправильным».
Я замечаю вот что: все большие вещи в реале происходят медленно и однородно. А наше сознание отформатировано фильмами и книжками, вещами, в которых есть композиция и которые происходят быстро. Экстраполировать на реальность ожидания, сформированные фикшном, — наивно.
Ребёнок пошёл в школу и учится; на отрезке в 2, 3, даже в шесть месяцев вы не увидите никаких радикальных перемен, ничего, кроме рутины. На отрезке в 10 лет мы увидим полное преображение: от смешного и хрупкого мамапапиного малыша, до молодого человека, инициированного в цивилизацию и готового стартовать в собственную жизнь.
Война, например, выдавливание врага со своей земли, ползёт так же по миллиметру. Так же накапливается образование, профессионализм. Так же работается любая работа. Так работает реальность. Именно поэтому вдруг однажды всё вокруг человека начинает плодоносить — неожиданно, обильно. Это накопилось систематическое усилие, это двигаясь по миллиметру в одном направлении, мы, наконец, доползли до черты, где количество усилия превращается в качество результата.
Вернулась из Вены, залезла в гугл-фото, листала свои почему-то французские путешествия.
Байё, Монт-сен-Мишель, Сент-Эмильон и Бордо, Реймс и Вуврэ, Альби, Тулуза и Каркассон... Париж, конечно; и Парижем я ещё не сыта, я и туда, как и в Вену, хочу тоже приехать пожить месяц-полтора, где-то в Сорбонне или в квартале Марэ...
Листала италианские путешествия: Рим, конечно, полтора месяца в Риме — за это должны давать баллы по болонской системе, тем более, что я бегала по галереям, как на работу; конечно, бесконечные Флоренция и Венеция, это всё да; но и Болонья моего сердца, где я провела чудесный зимний месяц, рыская вокруг: Парма, Равенна, Падуя, Мантуя и Милан, а есть же ещё... ах, сколько там есть всего ещё!
Листала испанское путешествие, одно, но долгое: Барселона, Мадрид, Толедо, месяц в Севилье и вокруг, а вокруг там такое, что мало не покажется: Гранада и залезшая мне в душу Кордоба, куда я тоже хочу на месяц, на март, например.
А там теряются в тумане путешествия более ранние: как я ездила с палаткой в Дрезденскую галерею, как шла пешком сотни километров по Шотландии, по Уэльсу, по Дартмуру, как жила в Бристоле, как болталась по Солсберийской равнине, Оксфорд, Кембридж, Йорк и Йоркшир, муры Хаворта, а Шотландские путешествия, а Нортумберленд, а Оркнейские острова...
А месяц в Мюнхене с набегами в Австрию, а Прага, а трансбалканы, а Дельфы этой зимы, а болгарские долина царей и долина роз, и Несебр-Месембрия, и побережье...
Жизнь оказалась длинной.
Новости нашего городка: цирроз и деменция неумолимое время, похоже, добило советских тружеников баранки. Оба перевозчика тихо, но обвально плохеют, и теперь последняя маршрутка из города идёт в Вильнюс в 15-00.
Знала бы, в Вену бы брала билет на другое время. Думала, у меня завтра целый день на сборы, а у меня вечные «на сборы пять минут».
Как нужен нормальный автовокзал и автобусы с нормальными водителями. Со многими из местных никогда не было ясно, в какой момент и на какой скорости он наденет штаны на голову и закукарекает.
Интересное замечаю: я сыта по горло путешествиями. Как алкоголик, который смотрит на полную бутылку и думает «Не могу больше... унесите...» Места и места сливаются в какую-то странную разновидность одного, постоянного дома, только в нём почему-то бесконечно меняют и переставляют мебель, и супермаркет, кофейня и магазин-джокер («а тут у нас будет что угодно»), прыгают по ближним улицам, как ненормальные.
В общем, сбила оскомину и успокоилась.
Странными способами связаны тени, которые я люблю. Идёшь за одним эхом, выходишь к другому. https://gorodok1863.livejournal.com/54643.html
Многострадальные хру и пру объяты чорными водами сионо-бендеровского национализма. Балтия в попу не дует, Украина в попу не дует, поляки не дуют. Израиль, и тот! А Лазурный Берег и Лондонград хоть и дуют, но только за большие деньги и с какой-то обидной усмешечкой.
Никого не интересует, как понравиться дуракам. Горе.
Последняя степень одичания — когда целый день бегаешь на супе из шпината и гречневом хлебце и развратно мечтаешь о брокколи с пармезаном и оливковым маслом. Но всё некогда.
Между тем наш городок, прекрасный во многих отношениях, в части оливкового масла, трюфельного чего угодно и яиц бенедикт совершенно безнадёжен. На обратном пути из Вены я ночую в Вильнюсе — это шанс с утра добежать до деликатесного магазинчика и награбить греческого масла из Каламаты и трюфелей. И позавтракать яйцами бенедикт в Шугамуре.
Месяцы, проведённые в этом году в средиземноморье и на Балканах очень развратили меня в смысле оливок и трюфелей. Запасы кончились, абстиненция началась.
Пойду, утешусь брокколями.
чтобы называть вещи своими именами. Здесь будет обесценивание, абьюз и вербальная агрессия, здесь я буду смешивать с грязью суффиксы -ка, рашеньку и её культур-мультурку, обиженных фиалок с «оптикой», хорошихрусских, спесивое мужло и гинекологически озабоченных баб, считающих, что феминизм — это когда тебе дуют в попу. Здесь я буду издеваться над дураками, особенно над теми, кому обидно, что умных, смелых и красивых слушают, а косорылых и бездарных — нет, хотя «они давно говорили то же самое», над завистливыми плебеями, бедными малютками, скрепной клоакой, диванными умниками и всякоразной фросей вонючкиной.
Здесь я буду праздновать свою приязнь к умным, смелым, цивилизованным и красивым, потому что больше мне ничего от людей не надо.
...маменька ушли гулять и плавать, сначала в озере непосредственно, потом два часа в лодке. Прогребла висагинское озеро от одного конца до другого. Вернулась совершенно счастливая.
Сегодня в очередной раз какая-то хтонь пыталась на пляже плакать ей, как было раньше хорошо (на краденой земле) и как вдруг упс — стало всё плохо (когда литовцы забрали своё назад, кто бы мог подумать?)
Мама:
— ...тут я не выдержала и говорю: если вы так любите Россию, что же вы туда не едете? Почему вы ездили на заработки в Норвегию, сын ваш живёт в Англии, а любите вы Россию? Вот и ехали бы в Сибирь, или на Дальний Восток! Тут она подобралась и заткнулась. Достало меня это свинство, это же не второй и не первый раз: любят Путина, а живут в Литве. Вот и ехали бы в Россию, скатертью дорога. Каково должно быть литовцам это терпеть, это же настоящая пятая колонна! спят и видят, как дать нашим сволочам повод для вторжения!
Я, что интересно, с нею на эти темы не разговаривала, никаких воспитательных бесед не проводила.
Но она дословно повторяет то, что говорила мне литовская знакомая — «националистка». Не больше та знакомая националистка, чем любой нормальный человек, независимо от страны производства.
И, да, когда русские с литовскими паспортами, кукующие, что прожили тут всю жизнь, слышат, что ты из России, на тебя два раза из трёх пустят грязные слюни «мылюбимпутена». А расплачиваются за эту тошнятину — мигранты. (Которые тоже фрукты те ещё, но иначе).
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
carisma_sensei
